«Экономика знаний» в информационном обществе: показатели и последствия для России

Статья В.Н. Лопатина, директора РНИИИС, доктора юридических наук

    Информационное Право 2010 №4 (23)

    Статья посвящена анализу правовых и экономических последствий для России подмены государственной стратегии инновационного развития экономикой знаний, допущенных ошибок, имеющихся при этом проблем и способам их решения.

    Реализация Стратегии инновационного развития РФ до 2020 г. как безальтернативного варианта для будущего нашей страны имеет ряд базовых условий и направлений, среди которых особое значение имеют рынок интеллектуальной собственности, инновационная система и инновационные кадры. Ни первого, ни второго, ни третьего сегодня, к сожалению, в России нет, ни на федеральном, ни на региональном уровне.

    Почему все основные угрозы технологического развития России, обозначенные на заседании Правительства России в январе 2001 г., сохранили свою актуальность и нашли отражение в Стратегии национальной безопасности РФ (2009 г.)?
Почему дистанция между стратегическими установками инновационного развития в посланиях главы государства и их неисполнением в ведомственной политике чиновников по-прежнему велика?

    Почему во власти сложились две системы власти: одна — выступающая за инновационный путь развития России, другая — на словах поддерживающая первую, но на деле радеющая за сохранение прежнего инерционно-сырьевого сценария ее выживания, при котором за последнее десятилетие сформировалась.
Почему основные федеральные ведомства, отвечающие за эти вопросы (Минобрнауки России и Минэкономразвития России), в условиях обострения международной конкуренции за рынки сбыта умудрились не только не заметить рынка интеллектуальной собственности в мировой и зарубежной экономике, но и предприняли (и предпринимают) ряд мер, имеющих принципиальное значение для торможения инновационных процессов через рынок интеллектуальной собственности в собственной стране, остается только догадываться и ждать какой-то реакции со стороны компетентных органов, призванных блюсти национальные интересы.

    В рамках данной статьи попытаемся найти ответы на эти вопросы через призму информационных отношений, поскольку информатизация, информационное общество и электронное государство, на наш взгляд, не могут быть самоцелью, так же как освоение бюджетных миллиардов в этой сфере не может быть оправданно без решения главной задачи: создания условий для безопасного развития личности и повышения качества жизни граждан.
По-видимому, нельзя объяснить только правовым нигилизмом и техническими ошибками произошедшую на ведомственном уровне подмену государственной стратегии инновационного развития России в XXI в.

    С точки зрения нынешнего закона — процесс освоения бюджетных средств и имитации инновационной деятельности легитимен, но с точки зрения здра¬вого смысла и национальных интересов — получается абсурд. Для его прикрытия в российскую экономическую элиту, а через нее и в органы власти был вброшен внешне привлекательный тезис «экономики знаний», которым в течение целого десятилетия пытались обосновывать переход к инновационной экономике. Но, как известно, кроме освоения триллионов бюджетных средств мы мало продвинулись по этому пути.

    Научно-историческое обоснование теории «экономики знаний» в России при более углубленном рассмотрении не выдерживает серьезной критики. Как всегда, все началось с неправильного перевода и неточного понимания. Основателем этой теории считается Фриц Махлуп, австро-американец, который начинал эти исследования вместе с двумя другими выпускниками Венского университета (Йозефом Шумпетером и Фридрихом Хайеком), а впоследствии он, как профессор Принстонского университета, написал книгу «Производство и распространение знаний в США», вышедшую в 1962 г. и переведенную на русский язык в 1966 г.

    До начала нынешнего столетия во всех словарях и энциклопедиях в нашей стране он был представлен как МАКЛУП или МАШЛУП. Но на этом неточности не закончились. Английский термин Knowledge обозначает не только знание (как статика, достигнутый результат), но и познание (как динамика, процесс). При этом в обоих значениях он связан с информацией. Элемент активности исчез и в результате неудачного перевода исходного термина message, когда в нашей литературе стало традиционным понимать его как «сообщение»: в таком переводе момент действия — передачи, посылки был ослаблен и на первое место вышел момент содержания уже переданных сведений. При этом, даже если согласиться с утверждением Белла, что определение знания, принадлежащее Ф. Махлупу, кажется чрезмерно широким, оно будет все равно несравненно уже того значения, которое вкладывают в «экономику знаний» наши современники в XXI столетии. Новый сектор — «экономика знаний» по Ф. Махлупу (1962 г.) — это сегодня — информатизация и информационные технологии как сектор экономики и способ развития, но никак не вся экономика. Экономика знаний или основанная на знаниях — это, по сути, информационная экономика (информациональная экономика — по М. Кастельсу6), где реализуется новая технологическая парадигма на основе, прежде всего, информационных технологий. Инновационная экономика, безусловно, содержит в себе такой сектор, как информатизация, и использует информационные технологии в интересах своего развития. Но также очевидно, что инновационные технологии не могут и не должны быть сведены только к информационным технологиям, даже с учетом всеобъемлющего характера и свойств информации.

    В нормативно-программном обеспечении, если проанализировать за этот период подзаконные нормативные правовые акты, которые разрабатывались или принимались в различных российских ведомствах, то можно увидеть, что технологии как характеристика и цель инновационной экономики во многих из них исключены. При подмене стратегии инновационная экономика была приравнена к экономике знаний, где показателями освоения бюджетных миллиардов стали число публикаций в открытой печати, число проведенных конференций по теме исследований, совместные с иностранцами проекты и т.п., а патенты, ноу-хау, лицензионные продажи и аналогичные показатели инновационной экономики там отсутствуют.

    Так, в Концепции государственной политики Российской Федерации в области международного научно-технического сотрудничества (объявлена приказом министра науки и технологий РФ от 4 февраля 2000 г. № 25) говорится, что на структуру целей и задач государственной политики Российской Федерации в области МНТС прямо или косвенно влияют современные геополитические и геоэкономические процессы, которые «характеризуются тенденциями глобализации и интеграции мировой экономики, широким использованием информационных технологий, формированием нового типа экономики XXI в. — “экономики знаний”, или инновационной экономики».
Через восемь лет приказом министра образования и науки РФ от 16 октября 2007 г. № 283 была утверждена очередная аналитическая ведомственная целевая программа «Теоретические основы инновационной экономики на 2008–2010 годы», которая стала продолжением аналогичной ведомственной целевой программы на 2006–2007 гг. При определении целей этой программы в качестве цели № 1 была заявлена разработка научных основ формирования инновационной экономики как экономики знаний с общим объемом финансирования 77,3 млн руб. на три года. При этом в качестве показателей были определены: число публикаций, монографий, диссертаций, конференций и т.п.
Однако и после публичного указания на эту ошибку Минобрнауки России по-прежнему в рамках проводимой реформы высшего образования среди показателей результативности научно-инновационной деятельности научно-исследовательского университета на первом месте определяет для вузов количество статей в научной периодике (приказ от 29.07.2009 г. № 276).

    В этом отношении показательно выступление сторонника такого подхода — ректора Высшей школы экономики Я.И. Кузьминова на семинаре в Счетной палате РФ 8 декабря 2009 г. «Инновационное развитие экономики и задачи контрольно-счетных органов Российской Федерации», где он призвал сделать еще более доступными для публичного обсуждения результаты всех научных исследований, не подпадающих под государственную тайну, и шире привлекать к этому международных экспертов. Интересно, что эта позиция находит понимание и поддержку и в ведомственной политике Минэкономразвития России.
На практике это означает игнорирование опыта зарубежных стран, где показателями инновационной экономики как раз являются, прежде всего, инновационные технологии, охраняемые патентами и ноу-хау, лицензионные и иные договоры по коммерциализации прав на них, где до 70% лицензионных продаж составляют так называемые беспатентные продажи, в осно¬ве которых — права на ноу-хау, охраняемые в режиме коммерческой тайны. В этих странах сделан упор на превращение новых знаний в инновационные технологии через закрепление и последующую коммерциализацию прав на них. И для этого им нужен не экспорт, а импорт сырых знаний и «мозгов» из стран, обладающих высоким научным потенциалом, в том числе из России. Напомним, что, по определению ЮНЕСКО, знания — это информация, которая у нас не имеет цены, поскольку не является по закону объектом рынка и гражданского оборота.

    В программном документе Правительства Великобритании «Превосходство и возможности — научная и инновационная политика в XXI веке» (Excellence and Opportunity — A Science and Innovation Policy for the 21st Century) (июль 2000 г.) были определены основные направления государственной политики по ускорению темпов создания и внедрения инноваций, среди которых: инвестирование в развитие первоклассной научной базы Великобритании; стимулирование более тесных связей университетов и бизнеса для превращения превосходства английской науки и техники в эффективные инновационные продукты и услуги на рынке; — укрепление опоры на науку в экономике.

    Во Франции в Законе об инновационных разработках от 12 июля 1999 г. и «Рекомендациях по проведению политики в отношении интеллектуальной собственности» (2001 г.), а также в программе «Инновационный план» (2002 г.) была закреплена государственная политика, направленная на стимулирование научно-исследовательской и внедренческой деятельности на период до 2010 г. Реализуя цели этой политики, французское правительство предложило изменить иммиграционное законодательство и разрешить выдать «грин-карты» 20 тыс. специалистам из стран — не членов ЕС, а также иностранцам — выпускникам технических вузов.

    В результате, если ранее нашей стране принадлежала каждая третья мировая макротехнология, определяющая мировой прогресс, то сегодня мы по-прежнему лидируем по числу ученых, но при этом занимаем одно из последних мест по объему продаж наукоемкой продукции в мировой торговле (0,3%). Мы по-прежнему умные, но бедные.

    НИОКР как способ получения знания. Особенность современной российской экономики заключается в производстве знаний, когда, как и в случае с нефтью, Россия производит для мировой экономики «инновационное сырье», ценностью в 100–1000 раз меньше, чем конечный продукт —инновационная технология.

    В России в структуре затрат на НИОКР по источникам финансирования по-прежнему преобладают средства федерального бюджета. Частный бизнес в большинстве регионов практически не участвует в финансировании НИОКР. К международным стандартам финансирования НИОКР (где бюджетные средства от 1/4 до 1/3, а частный бизнес от 3/4 до 2/3) приблизились только несколько субъектов РФ (в Республике Татарстан расходы на НИОКР поделены поровну — по 1/3 между бюджетом, частным сектором и организациями, проводящими НИОКР).

    В то же время нигде в органах власти нет ясной картины по тематике НИОКР с учетом перечня приоритетных направлений развития науки и техники и критических технологий в РФ, а также итогов выполнения этих работ с учетом реальных потребностей предприятий.

    Показателен в этой связи опыт Израиля, где при отсутствии сырьевых ресурсов в государственной политике был сделан упор на инновации. Распределение бюджетных ресурсов там происходит через институт главных ученых в основных ведомствах, при этом почти половина госрасходов на НИОКР в гражданской сфере распределяется через Министерство промышленности и труда, 30% — через научный фонд и только 15% — через Миннауки. У нас эти пропорции обратные, большую часть средств распределяют ведомства, не имеющие прямого отношения к реальному производству.

    По данным, заявленным на парламентских слушаниях в Совете Федерации, в России до 40% бюджетных средств, выделяемых на науку, до науки не доходят, оседая в карманах чиновников, распределяющих эти деньги, через аффилированных с ними лиц, которые выигрывают конкурсы. Оставшиеся средства распределяются нередко между околонаучными организациями, результаты деятельности которых при освоении денег по госконтракту имеют весьма слабое значение для науки, но еще меньшее значение для реального сектора экономики и его технологической модернизации.

    В госкорпорациях отсутствуют четкие и понятные правила распределения бюджетных средств при проведении конкурсов, так как правила ФЗ-94 о госзакупках здесь не применяются, а корпоративные директора принимают нередко взаимоисключающие решения. Так осуществляется трансформация прикладной науки в псевдонауку.
Абсолютное большинство разработок, получаемых при выполнении НИОКР военного, специального и двойного назначения, не используются в гражданском секторе экономки. Одной из основных причин этого является отсутствие федерального закона, регулирующего отношения в данной сфере и сужающего область усмотрения чиновников, не желающих организовывать этот процесс.

    В результате происходит ежегодное освоение выделенных бюджетных средств без достижения конечного результата — инновационного продукта. Так, в большинстве случаев результатом НИОКР становятся отчеты вместо перспективных (промышленно и коммерчески) значимых технологий, результаты отечественных исследований потом не востребованы соответствующим производством.

    То есть, направляя ежегодно из бюджета более 350 млрд руб. на НИОКР, мы получаем НЕЧТО, что мало связано с направлениями и интересами технологической модернизации, что заранее делает трудновыполнимой задачу модернизации отечественного производства на основе отечественных технологий.
 
    Отечественный бизнес, не участвуя в формировании госзаказа на НИОКР и не имея льгот (налогообложение, ставки кредитования) для софинансирования таких исследований, не заинтересован в приобретении прав на получаемые РИД и обращается к импортным технологиям. Предприятия взяли на себя более 80% затрат на технологическое перевооружение, направляя более половины из этих средств на закупку оборудования, прежде всего за рубежом. При этом за рубежом российским предпринимателям предоставляются более льготные условия кредитования, но связанные условиями поставки импортных технологий и оборудования, зачастую не являющихся уникальными, инновационными, что приводит к снижению конкурентоспособности продукции предприятий и повышению себестоимости ее производства. Необходимо создание инновационного интереса самих предприятий (прежде всего при распределении бюджетных средств на НИОКР в интересах модернизации конкретных отраслей реального сектора экономики, исключительных интеллектуальных прав на созданную интеллектуальную собственность), а также через введение соответствующих налоговых преференций и льгот для частных инвесторов при софинансировании и высокорисковом вложении капитала в такие проекты.

    Для подготовки и принятия грамотных управленческих решений в этой сфере необходимо создание четырех баз данных (БД) в каждой отрасли и каждом регионе:
    — БД результатов интеллектуальной деятельности (РИД) учреждений образования и науки, предприятий, казны отрасли/региона с учетом проведенных экспертиз по критериям коммерциализации РИД — для последующего формирования нематериальных активов и объекта отраслевого/регионального рынка интеллектуальной собственности;
    — БД запросов на инновационные технологии предприятий отрасли/региона — для уточнения тематики НИОКР с учетом интересов модернизации бизнеса;
    —  БД технологических площадок для создания малых инновационных предприятий — для минимизации затрат при проведении ОКР;
    — БД специалистов инновационного цикла — для формирования регионального заказа на подготовку кадров.

    Так Российское государство финансирует из кармана налогоплательщика инновационное развитие зарубежных стран, нередко в ущерб собственным национальным интересам. Декларируя стратегию инновационного развития, на деле мы строим «оригинальную» экономику, основанную на экспорте сырья (знаний — информации) и импорте технологий, основанных зачастую на наших знаниях. В результате импортозависимость даже в традиционных для страны отраслях (машиностроение, самолетостроение, химическая промышленность и др.) давно превысила критический уровень и зачастую составляет более 90%.

    Д.А. Медведев в очередном Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 12.11.2009 г. Был вынужден признать, что «привычка жить за счет экспорта по-прежнему тормозит инновационное развитие. Российский бизнес до сих пор предпочитает торговать тем, что создано в других странах, а конкурентоспособность нашей продукции позорно низка. Для формирования новой экономики, создающей уникальные технологии и инновационные продукты, были приняты лишь отдельные и несистемные решения. Больше мед-лить с этим нельзя. Мы должны начать модернизацию и технологическое обновление всей производственной сферы. Это вопрос выживания нашей страны в современном мире».

    Одним из таких системных решений Президент России назвал формирование в нашей стране цивилизованного рынка интеллектуальной собственности, что является насущной потребностью и предпосылкой инновационного развития современной России и может обеспечить баланс интересов (инновационную мотивацию) авторов, предприятий и организаций (как исполнителей по госзаказу) и госзаказчиков.

    Основным объектом рынка в условиях инновационной экономики наряду с традиционными товарами, работами и услугами, является интеллектуальная собственность как основа нематериальных активов основных субъектов рынка (предприятий, корпораций, организаций, учреждений и казны). Об этом говорит как зарубежный, так и международный опыт. В ВТО правила мировой торговли установлены как в отношении товаров (GATT), услуг (GATTS), так и продажи интеллектуальной собственности (TRIPS).

    Знания и интеллектуальная собственность. Основным объектом рынка являются не результаты интеллектуальной деятельности, а интеллектуальные права на них, как основа нематериальных активов основных субъектов рынка. Внедрять новые технологии в реальную экономику предприятий и организаций, в том числе за рубежом, на легальной основе, равно как и защищать нарушенные права на них, возможно только после закрепления этих прав и их правовой охраны как интеллектуальной собственности.
Китай, имея 20 лет назад худшие по сравнению с нами стартовые условия, вышел сегодня на третье место в мире по темпам инновационной активности после США и Японии, обогнав все страны ЕС и Россию, именно во многом благодаря реализации своей государственной стратегии «К инновационной экономике через рынок интеллектуальной собственности». Например, средняя компания в сфере телекоммуникаций (Сучжоу, КНР) имеет 60 патентов и 1500 ноу-хау (по договорам с работниками, как с авторами, в режиме коммерческой тайны), которые приносят до 40% ежегодного дохода. Один муниципалитет Китая имеет столько патентов (25 тыс.), сколько патентует изобретений вся Россия в год.

    Российское государство, которое финансирует более 3/4 всех НИОКР (госбюджетные расходы на НИОКР ежегодно сейчас превышают 360 млрд руб.), права на полученные при этом результаты интеллектуальной деятельности должно закреплять за государственными предприятиями и учреждениями, за госкорпорациями или за казной, либо оставлять за исполнителем. В отношении абсолютного большинства РИД такие права сегодня не закрепляются ни открытым способом — через патентование, ни закрытым — через ноу-хау в режиме коммерческой тайны. Более 80% госконтрактов в 2007 г., более 60% таких контрактов — в 2008 г., около 50% — в 2009 г. вообще не содержали норм о закреплении прав на создаваемые в ходе исполнения госконтрактов результаты интеллектуальной деятельности.
В результате такие РИД являются не интеллектуальной собственностью, а информацией, которая с 1 января 2008 г. согласно ст. 128 ГК РФ выведена из объектов гражданских прав и гражданского оборота.

    По данным Роспатента, из 100 процентов охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности, полученных при бюджетном финансировании, патентуются только до 10% таких результатов, а в коммерческом обороте находятся 1–2% из них. В этой части в инновационно-развитых странах патентуется до 20% результатов научно-технической деятельности и столько же продается. У России есть резерв, который можно увеличивать до западных показателей. Но при этом у нас, в отличие от зарубежных стран, решение о патентовании принимается без учета критерия коммерческой реализации, главное — отчитаться перед заказчиком или использовать этот патент при защите диссертации. Поэтому есть примеры, когда на 1500 патентов в одном из технических вузов (лидер по патентованию) за 10 лет приходится только 7 лицензионных продаж.Поскольку патентное право, в отличие от авторского права, требует подтверждения прав на технологию на территории каждого государства, то это требует от каждого правообладателя государственной регистрации (патентования) своих прав на свое изобретение (технологию) и полезную модель в каждой зарубежной стране возможного легального применения и использования своей технологии (кроме стран Евразийского союза, где действует единый евразийский патент и Европейского Союза, где действует единый европейский патент).Если 20 лет назад ежегодно за рубежом патентовалось более 3000 отечественных изобретений, то сейчас в шесть раз меньше. Если в развитых странах патентуется каждое четвертое национальное изобретение за их рубежами, что дает им возможность в дальнейшем эффективно продавать свои права и защищать их при нарушении на территории этих государств, то в современной России за ее пределами патентуется только каждое шестидесятое национальное изобретение, что в 100 раз меньше, чем в США, и, 50 раз меньше, чем в Германии. В то же время надо учитывать, что если в начале 1990-х гг. в западных странах доля патентных продаж была высока (более половины), то сегодня доля патентных продаж падает, а доля продаж прав на ноу-хау увеличивается.

    Знания и ноу-хау. В условиях, когда крайне мало новых коммерчески значимых технологий патентуется и еще меньше включается в легальный хозяйственный оборот, очевидно, что основной сегмент формирующегося рынка в этой области должен быть непосредственно связан с промышленными секретами (ноу-хау), права на которые должны охраняться в режиме коммерческой тайны.

    С принятием части IV Гражданского кодекса РФ появилась глава 75 «Секреты производства ноу-хау». Но, к сожалению, в этой главе и в самом Гражданском кодексе отсутствует ссылка на Федеральный закон «О коммерческой тайне». В результате не просто возникает параллельное существование двух очень важных нормативных актов, но образуется правовая коллизия, связанная с тем, что практически невозможно успешное применение этих нормативных актов одновременно, так как между информацией, составляющей коммерческую тайну, и ноу-хау практически поставлен знак равенства. Однако права на ноу-хау, в отличие от информации, имеют особенный характер. Они являются исключительными правами, которые можно оценивать, продавать, передавать, предоставлять право на использование. Права на информацию, составляющую коммерческую тайну (например, о зарплате), как известно, исключительными не являются. Пока эта коллизия существует наряду с правовой безграмотностью, будет тормозиться закрепление прав и введение в оборот прав на ноу-хау. Проведенные Счетной палатой Российской Федерации контрольные мероприятия показали, что число предприятий и организаций, которые на требуемом уровне организовали охрану прав на сведения, содержащиеся в технической документации в режиме коммерческой тайны, ничтожно мало.

    Таким образом, большинство охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности, полученных при бюджетном финансировании, содержатся в научно-технической документации, права на которые никак не охраняются (ни открытым способом (через патентование), ни закрытым — через охрану ноу-хау в режиме коммерческой тайны), и, следовательно, не вовлекаются в легальный гражданский оборот, а по данным проверок зачастую используются в «сером» обороте, чем наносится серьезный ущерб интересам предприятий, учреждений и казны.

    Особо тревожное положение сегодня сложилось после законодательных уточнений с научно-технической документацией. Поскольку в соответствии с российским законодательством документация — это информация на материальном носителе, то исключение с 1 января 2008 г. информации из состава объектов гражданских прав (вместе с принятием части IV ГК РФ в ст. 128 ГК была внесена очень маленькая, незаметная, на первый взгляд, поправка) вывело из легального оборота основной интеллектуальный ресурс академий, вузов, КБ, заводов — научно-конструкторскую и научно-техническую документацию.

    В результате сегодня по закону информация не является объектом купли-продажи, объектом гражданского оборота. Можно продать носитель информации по цене носителя. Таким образом, нас полностью разоружили перед той самой конкурентной борьбой, куда нам предстоит вступать с учетом перспектив ВТО и новых вызовов шестого технологического уклада.

    Несколько ранее (пят лет назад) с участием тех же «инициаторов» были введены ограничения на развитие инновационной деятельности, как на первичном, так и на федеральном уровне. К таким ограничениям на низовом уровне можно отнести запрет вузам и научным центрам учреждать инновационные малые предприятия и распоряжаться полученными доходами от инновационной деятельности, действовавший в течение пяти лет (2004–2009 гг.). Только в августе 2009 г. по инициативе Президента России Д.А. Медведева эта ошибка была исправлена при принятии ФЗ-217. Но ценой такой «ошибки» стало сокращение за это время инно¬вационных предприятий в РФ в два раза и отсутствие готовой интеллектуальной собственности к внесению в уставный капитал создаваемых вузами и научными учреждениями малых инновационных предприятий.

Но сколько таких «ошибок» еще предстоит выявить, осознать их последствия и исправить?
В этих условиях крупнейшие иностранные производители в последние годы ведут беспрецедентную в международной практике работу по юридическому закреплению за собой исключительных прав на изобретения российских авторов, созданных за счет бюджетных средств, а также безвозмездно используют техническую документацию, содержащую технологии и иные результаты интеллектуальной деятельности. Сегодня нередки случаи, когда технологии, на разработку которых потребовались годы кропотливого труда российских ученых и специалистов и миллиарды рублей бюджетных средств, скупаются и уходят за рубеж по цене бумаги, на которой печаталась такая информация.
Совершенствование законодательства. Для того чтобы иметь какие-то шансы участвовать в международном разделении труда нового технологического уклада, необходимы срочные поправки в пакет инновационного законодательства. Комитет Государственной Думы по экономической политике и предпринимательству сегодня подготовил перечень законопроектов, который требуется принять для того, чтобы можно было запустить инновационные процессы в нашей стране (более ста законов, около 30 из которых являются новыми законами, а остальные вносят поправки и изменения в существующие).

    В целях создания условий для формирования нематериальных активов и их последующей коммерциализации через введение эффективного правового режима для объектов рынка (прежде всего, в отношении прав на секреты производства (ноу-хау), научно-техническую документацию, единую технологию) необходимы подготовка и принятие пакета федеральных законов, в том числе «О нематериальных активах»; «О внесении изменений в ГК РФ» (ст. 128 — восстановление информации в составе объектов гражданских прав, глава 75 — о ноу-хау и глава 77 — о единой тех¬нологии); «О внесении изменений в ФЗ «О коммерческой тайне»; «О внесении изменений в ФЗ «О передаче прав на единые технологии»; «Об обороте интеллектуальных прав в сфере технологий военного, специального и двойного назначения».

    Закон «О нематериальных активах» связан с реализацией ролевых функций интеллектуальной собственности, которые на сегодняшний день регулируются подзаконным нормативным актом — должностной инструкцией Министерства финансов РФ — Положением по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов» (ПБУ 14/2007). Кроме этого Положения и еще одной статьи в Налоговом кодексе РФ, больше ничего по нематериальным активам нет.

    Необходимость Закона об обороте прав на технологии военного, специального и двойного назначения была признана Правительством России еще в 2005 г., когда было принято решение Правительства о формировании национальной инновационной системы, которое должно быть завершено в 2010 г. Не секрет, что в западных инновационных экономиках 9/10 всего экономического эффекта имеют технологии, которые получены в военном секторе, но побочные эффекты которых реализованы для открытого сектора экономики. У нас, для того чтобы перевести изобретение, полученное в результате военных разработок, в технологии двойного назначения, в гражданский сектор экономики, нет ничего, кроме усмотрения чиновника. Нежелание чиновников работать и боязнь нести ответственность за принятые решения, наряду с коррупцией являются существенным тормозом того, что 90% всех разработок, которые могли бы работать успешно на гражданский сектор экономики, на современном этапе не работают. Нужно законодательное урегулирование этого вопроса. Необходима разработка и реализация в каждой отрасли и каждом субъекте РФ программы по формированию отраслевого и регионального рынков интеллектуальной собственности как условие инновационного развития отрасли и региона, предусматривающей введение единого правового режима по формированию интеллектуальной собственности как объекта рынка с последующей стандартизацией этих правил, механизмов инновационной мотивации от автора до инвестора через коммерциализацию интеллектуальной собственности, специализированных подразделений в инновационной инфраструктуре и специально подготовленных ответственных должностных лиц в инновационных ведомствах.

    Управление и информационные кадры. На федеральном уровне неоднократная реорганизация министерства, ответственного за весь инновационный цикл (Минпромнауки — Минобрнауки), привела сегодня к разрыву между декларативными полномочиями и реальными функциями, которые были переданы в другие ведомства.
В результате административной реформы промышленность и науку отдали в разные ведомства, разделив единый управленческий цикл, а в марте 2010 г. и вовсе ликвидировали агентства, отвечающие за науку и промышленность, передав их полномочия в соответствующие министерства, которые за семь лет «нормотворческой» деятельности, по сути, почти полностью утратили профессиональные кадры и систему эффективного управления.

    Интересно, что, в отличие от федерального центра, в органах исполнительной власти субъектов РФ вопросы инновационной политики в большинстве случаев закреплены за ведомствами, отвечающими за промышленность.

    Управление инновационным процессом рассредоточено (более 80 федеральных ведомств распределяют бюджетные деньги на науку, более 20 имеют прямые полномочия и ответственность в сфере интеллектуальной собственности, 12 федеральных органов власти отвечают за защиту прав на полученные результаты и четыре комиссии и два министерства координируют их взаимодействие).

    Отсутствие в стране четкой системы управления в сфере интеллектуальной собственности ведет к крайне негативным последствиям, в частности к безответственности, дублированию работы различных органов, отсутствию необходимой координации, появлению в законодательстве декларативных норм многочисленных правовых коллизий и т.п.

 

 

Орган власти

Компетенция в сфере интеллектуальной собственности

 

 

Минобрнауки

Выработка госполитики и нормативно-правовое регулирование в сфере образова­ния, научной, научно-технической и инновационной деятельности, нанотехнологий, интеллектуальной собственности;

координация исследований и разработок в сфере нанотехнологий; формирование национальной нанотехнологической сети и информационно-аналитической системы, мониторинг научно-технического и производственного потенциала в сфере нанотехнологий;

организация, методическое руководство и координация работ по формированию, корректировке и реализации приоритетных направлений развития науки, технологий и техники (подготовка долгосрочного прогноза научно-технологического развития) и перечня критических технологий РФ

 

Минкультуры

Выработка госполитики и нормативно-правовое регулирование в области авторско­го права и смежных прав

 

 

Минюст

Правовая защита интересов государства в процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов НИОКР и технологических работ военного, специ­ального и двойного назначения

 

 

Минэкономразвития

Выработка госполитики и нормативно-правовое регулирование в сфере анализа и прогнозирования социально-экономического развития, имущественных отношений, несостоятельности (банкротства) и финансового оздоровления организаций, оценоч­ной деятельности, государственной статистической деятельности, инвестиционной деятельности и государственных инвестиций, формирования межгосударственных и ФЦП, ВЦП; ОЭЗ;

подготовка прогноза социально-экономического развития; принятие федеральных стандартов оценки

 

 

Минпромторг

Выработка госполитики и нормативно-правовое регулирование в сфере промышлен­ного и оборонно-промышленного комплексов, а также в области развития авиаци­онной техники, технического регулирования и обеспечения единства измерений, нау­ки и техники в интересах обороны и безопасности государства, внешней и внутренней торговли, народных художественных промыслов;

закрепление за РФ прав на объекты интеллектуальной собственности и другие РНТД и распоряжение ими в целях доведения их до стадии промышленного применения и реализации готовой продукции;

обеспечение работы Правительственной комиссии по экономическому развитию и интеграции

 

 

Минобороны

выработка и реализация госполитики в области международного военно-технического сотрудничества;

распоряжение от имени РФ результатами интеллектуальной деятельности, получен­ными при выполнении гособоронзаказа; выдача патентов на секретные изобретения, относящиеся к средствам ВиВТ

 

 

Минсельхоз

нормативно-правовое регулирование в сфере селекционных достижений; госрегистрация и патентование селекционных достижений;

выдача заключений о предоставлении исключительного права на наименование ме­ста происхождения товара

 

 

Минсвязи и массовых коммуникаций

Обеспечивает защиту интересов государства в области авторского права и смежных прав в сфере массовых коммуникаций и средств массовой информации, информаци­онных технологий;

вырабатывает принципы формирования и использования находящихся в федеральной собственности фондов законченных производством и прошедших в эфир телевизион­ных программ, передач, фонограмм, а также иных аудиовизуальных произведений (за исключением кинофильмов)

2012 «Экономика знаний» в информационном обществе: показатели и последствия для России - Электронная библиотека РНИИИС.

Powered by Joomla 1.7 Templates